rottvak: (Rottvak)
Когда мне было примерно лет 11-12 (точный возраст не помню, но в школе мы как раз изучали теорию Павлова про рефлексы у собак) я ни как не могла поверить в то, что у собак нет разума, а есть только рефлексы. Я тогда, помнится, подумала, что если бы академика Павлова запереть в лаборатории и по звонку еду выдавать у него тоже бы слюна выделялась на внешние раздражители. А сидение в пустой лаборатории, где нечем заняться, кроме как выделять слюну по звонку, определённо прибавило бы ему разума. Потом мне встретилась тётенька, которая изложила мне теорию, что собаки не понимают слов, а реагируют только на интонацию. Это уж было слишком, ибо весь мой опыт общения с собаками говорил об обратном. И тут я задумалась, как опровергнуть эту неправильную, с моей точки зрения, теорию.
Думала я не долго. Раз собаки якобы реагируют на интонацию надо интонацию оставить, а слова изменить на противоположные по смыслу. Подопытная собака для экспериментов у меня под рукой имелась и я, не откладывая дела в долгий ящик, приступила к осуществлению задуманного.
Я решила, что если я буду хвалить объект эксперимента ругательными словами и ругать ласковыми, то собака, реагируя на интонацию, будет радоваться, когда я её обзываю и грустить, когда хвалю. Сперва в отсутствие собаки я потренировалась в придании правильной интонации. Ругаться ласковыми словами оказалось сложнее, чем хвалить ругательными. Собственно тренироваться надо было именно в придании ласковым словам ругательной интонации, а ласково обзываться получилось без проблем.
Когда подготовка была завершена я, вооружилась собакой породы типаболонка по кличке Белка, и приступила к экспериментам. Типаболонка Белка категорически не захотела подтвердить теорию поведанную мне той тётенькой. Когда я начала ругать на её «красавица, умница, прелесть» и прочими пришедшими в голову ласковыми словами она радовалась, виляла хвостом, а под конец первой части эксперимента начала радостно прыгать на меня. Когда же я начала самым ласковым голосом нежно говорить ей: «гадина, уродина, дура» и прочими пришедшими в мой детский мозг ругательствами, собака обиделась и, прижав уши и поджав хвост, ушла прочь. Вредное животное не желало реагировать на интонацию и реагировало исключительно на слова.
Конечно, собаки умеют реагировать и на интонацию. Одно и то же слово, сказанное с разной интонацией, может вызвать разную реакцию у собаки. Если собака понимает, чем отличаются интонации этого слова. Одно и тоже слово сказанное с разными интонациями может означать для собаки совершенно разные понятия.
Несколько позже, когда я была уже подростком, мне попала в руки замечательная книга «Человек находит друга» Конрада Лоренца. Там он описывает другие случаи подтверждающие умение собак понимать не только слова, но и некоторые фразы:
«Неверно думать, будто собаки понимают только интонацию и глухи к звуковому составу слова. Известный знаток психики животных Саррис неоспоримо доказал это, дав своим трём немецким овчаркам имена Харрис, Арис и Парис. Когда хозяин приказывал: «Харрис (или Арис, или Парис), место!», вставала и печально плелась к своей подстилке именно та собака, которую он назвал. С такой же точностью команда выполнялась и тогда, когда она подавалась из соседней комнаты, что исключало какой-нибудь невольный подсказывающий жест. Мне иногда кажется, что умная собака, привязанная к хозяину, способна узнавать не только отдельные слова, но и целые фразы. Когда я говорил: «Мне пора идти», Тита и Стаси немедленно вскакивали даже в тех случаях, когда я старательно сохранял нейтральный вид и произносил эту фразу без какой-либо особой интонации. С другой стороны, ни одной из этих слов, произнесённых в другом контексте, не вызывало у них ни малейшей реакции.
Из всех известных мне собак лучше всего умел понимать человеческие слова большой шнауцер Аффри – сука, принадлежащая иллюстрировавшей со мной эту книгу художнице, в чьей правдивости я не сомневаюсь. Аффри по-разному реагировала на слова «катцу», «шпатци», «Наци» и «эйкатци», означающие соответственно «котёнок, „воробушек“, кличку ручного ёжика (в те дни политический термин „наци“ ещё не вошёл в обиход) и „белочка“.
Таким образом, владелица Аффри, ничего не зная об эксперименте Сарриса, провела практически такое же исследование и получила аналогичный результат. При слове «катци» шерсть на загривке Аффри вставала дыбом и она принималась возбуждённо обнюхивать пол, ясно показывая, что ожидает встречи с противником, который будет защищаться. За воробьями она гонялась только в юности, а затем поняла всю безнадёжность этих попыток и с тех пор оглядывала их, не двигаясь с места, и смотрела им вслед со скучающим видом.
Ёжика Наци Аффри ненавидела просто потому, что он был ежом; услышав его кличку, она стремглав бросалась к мусорной куче, где обитал другой ёж, рыла лапами сухие листья и лаяла с той бессильной злобой, которую вызывают в собаках эти колючие создания. При слове же «эйхкатци» Аффри задирала голову и, если не видела белки, начинала перебегать от дерева к дереву; подобно многим собакам с плохим чутьём, она обладала прекрасным зрением и видела дальше и лучше большинства себе подобных. Кроме того, она понимала сигналы, подаваемый рукой, на что способны далеко не все собаки. И ещё она знала имена по меньшей мере девяти людей и бежала к ним через комнату, если их называли по имени. При этом она никогда не ошибалась.» (с)

После прочтения Лоренса я уже сознательно обучила своего ротвейлера приносить по команде предметы, название которых он знал. Я сваливала в общую кучу то, что он должен был принести. По команде он вытаскивал и приносил мне ошейник, поводок, намордник, ключи и тапочки. Команда произносилась с одной интонацией, но он безошибочно выкапывал заказанное. Даже ключи, которые ему не нравилось брать в рот. Всё это не считая команд ОКД, которые он выполнял при подачи и голосом и жестами. Он вообще очень легко обучался и работал с удовольствием. Чаще всего было достаточно понятно объяснить, чего мне от него надо и уже через несколько минут он обучался это делать. Однажды усвоенное не забывал даже через несколько лет. Достаточно было напомнить.
Все мои собаки прекрасно умели отличать и слова и интонации и даже целые фразы. К примеру, один из моих собак умел понимать телефонные разговоры. Если звонила сестра и сообщала, что сейчас зайдёт я, зная его характер, делала вид, что ничего не произошло и никого я не жду. Но он тут же начинал бегать из комнаты в кухню и выглядывать в окна. Собственно окна комнаты и кухни выходили на разные стороны дома и он старался не пропустить с какой стороны она появится. При этом издавал вопли нетерпения, с чем собственно и были связаны попытки скрыть приход сестры.
Другой из моих собак, когда с возрастом у него стало плохо с сердцем, прекрасно понимал фразу моей матери «пойду покурю в окно пока он на кухне спит». На это он тут же бежал к «своему» окну и начинал его в шутку охранять. Курить при нём я ей не разрешала и он бдительно препятствовал её посягательствам на его личное окно вместо того чтобы выходить курить на лестницу. Собственно все окна, в которые было удобно смотреть, были его и то окно он забрал себе сразу после переезда на эту квартиру.
Когда ему ещё не было года, он научился поворачивать в нужную сторону вообще без намеренного обучения с моей стороны. На прогулке он гордо бежал впереди, поставив торчком зад. Не знаю, как ещё охарактеризовать это небольшое изменение позы ротвейлера, когда они с деловым видом изображают из себя если не полководца, то, как минимум, знаменосца идущего во главе армии, вместо знамени гордо неся обрубок хвоста. Добежав до перекрёстка или развилки тропинок, он поворачивал и бежал дальше. Если его выбор направление не совпадал с моим, я поворачивала в свою сторону, как бы намекая, кто здесь собственно является главным. Оглянувшись и обнаружив, что армия в моём лице за ним не следует он бежал догонять меня, а потом, обогнав, опять шествовал впереди с видом полководца. Но полководцу же не гоже каждый раз догонять армию? Да и зачем ноги тратить, бегая туда-сюда. Он с детства отличался нелюбовью к бесполезным телодвижениям. Поэтому, дабы не заниматься бесполезной беготнёй, он стал останавливаться на развилке и вопросительно оглядывался на меня, интересуясь в какую сторону мы повернём. Я машинально отвечала на немой вопрос «вправо» или «влево». Потом не спеша проходила оставшиеся метры и поворачивала в нужную сторону.
Когда он, первый раз получив ответ, не дожидаясь меня, повернул в нужную сторону, я не обратила на это внимания. Когда же это произошло несколько раз подряд, я озадачилась. Последующая проверка показала, что он безошибочно поворачивал в названную сторону, даже если указанное направление было противоположно нашему обычному маршруту. Разумеется, проверяя свою догадку, я следила за тем, как я себя веду и не подаю ли ему непроизвольно каких-либо подсказок куда поворачивать. Говоря куда идти, я, как обычно, смотрела на собаку и ни взглядом, ни жестом не давала никаких указаний. Как он связал слова с отложенным во времени действием для меня загадка. Либо он запомнил слово и проследил в какую сторону я после поверну, либо я непроизвольно всё же посмотрела в указанном направлении разок другой до того как обратила внимание, что он выучил слова «вправо» и «влево» и начала проверку контролируя свои действия.
Собственно к чему это я написала столько букв? Мне очередной раз транслировали ту знаменитую мысль, что собаки не понимают слова, а реагируют только на интонацию. Пусть тут полежит. Буду теперь ссылку сюда давать, когда очередной раз придётся излагать своё ИМХО по этому вопросу. :) Может даже дополню если посетят ещё какие мысли по этому поводу.

Profile

rottvak: (Default)
rottvak

October 2012

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 12:33 pm
Powered by Dreamwidth Studios